Алексей Волков Андрей Новиков 
Будущее принадлежит нам

Волков Алексей, Новиков Андрей
Будущее принадлежит нам

Предисловие

С огромным удовольствием предлагаю искушенному читателю второе издание романа "Будущее принадлежит нам", вышедшего из‑под пера писателя‑фантаста Александра Волнова, широко известного узкому кругу почитателей. Переиздание этого замечательного произведения (с незначительными изменениями и дополнениями в духе последних постановлений) несомненно, станет важным и своевременным событием. Ведь всем прекрасно известно, что в последнее время у нас безобразно много издавалось зарубежной фантастики. Учитывая это, издательство "Главсевморпутьиздат" не поленилось оперативно покопаться в своих архивах. Результат этого копания вы сейчас держите в руках.
Итак, если вам до сих пор не удавалось познакомиться с этим классическим произведением, благодарите судьбу и наше издательство, подарившие вам несколько часов захватывающего до оцепенения чтива.
Критик и литературоед
Г.М.Пупков‑Задний

Пролог

Во все времена и эпохи человечество боролось со сном. Сон ‑это жадный и неслышимый вор, отнимающий у человека треть жизни, мешающий ему идти по дороге прогресса и созидания. Передовая советская наука всегда стремилась вырвать человека из его цепких объятий, подарить ему время для культурного проведения досуга.
Но совсем иначе смотрят на эту великую проблему так называемые заокеанские ученые. Уже звучит наглая проповедь человеконенавистников:
"Смиритесь, склонитесь перед судьбой. Сон дан человеку Богом, и нельзя безнаказанно бороться с Божьим даром. Пусть в сонном оцепенении застынет разум пролетариата, а мы поможем ему в этом и алкоголем, и наркотиками, и снотворными. Только мы знаем, кто имеет право на сон, и у кого это право нужно отнять..."
Эти голоса громки ‑‑ так громки, что не слышать их нельзя. Это голоса старого мира, мира насилия и расточительства. Это голоса поджигателей войны.
Но нет границ достижениям человечества и науки! Мы, в нашем победном движении к идеалу человеческого общества, неуклонно идем вперед, неустанно поднимаемся все выше и выше. Мы создаем жизнь, а не разрушаем ее. И в этом нам поможет укрощенный сон, постоянная бодрость духа и тела, столь отличная от любимой за океаном вялости. Такова воля нашего народа. И мы говорим ‑подвластный нам сон используется только на благо человечества!
И мы так поступаем. Мы всегда поступаем только так, как говорим!

Глава 1. Загадочная сонливость

В аудитории тихо. Это понятно: сегодня читает лекцию Михаил Андреевич Богатырев. С жаром рассказывает он студентам, вчерашним рабочим и крестьянам, о величайшей роли самой передовой науки мира ‑‑ советской, о ее задачах и их успешном выполнении. И уже не аудитория перед глазами старого ученого, нет ‑‑ могучим взором своим видит он раскинувшиеся по всей стране мощные заводы, трудолюбивые колхозы, дающие рекордные урожаи и оставляющие далеко позади отсталые фермерские хозяйства Запада, видит пытливые институты, восхищающие мир своими открытиями, и помогающие нам твердой поступью идти в светлое будущее.
Незаметно пролетает лекция. Звенит звонок. Но что это? Все так же тихо в аудитории, нет привычных взволнованных обсуждений услышанного. Зорко смотрит Михаил Андреевич в зал, и диковинная картина открывается его глазам: студенты спят.
Не сразу поверил в это маститый академик, ведь он знает, как велика тяга к знаниям у нашей замечательной молодежи.
"Что‑то случилось",‑‑ мелькнула мысль, и Богатырев быстро спускается с кафедры. Но напрасно пытается разбудить он своих студентов. Крепок их сон, будто злой волшебник навеял на аудиторию свои чары. Но знает Михаил Андреевич, что нет никаких волшебников, ни добрых, ни злых, и от этого растет его беспокойство. Твердыми шагами он устремляется в коридор, но та же тишина встречает его.
Взволнованный академик идет к директору. И даже там повторяется эта удивительная картина. Спит секретарша, разметав пышные кудри по пишущей машинке, спит и сам директор института, и мощный храп сотрясает стены кабинета.
"Что‑то случилось,‑‑ вторично мелькает мысль.‑‑ Не мог Федор Александрович заснуть на работе. Надо немедленно позвонить в больницу."
И ноги сами несут академика на проходную.
Там тоже тишина, но это тишина другого рода. Вахтер Кузьмич деловито уткнулся в газету. Лихим конником был он в гражданскую. До сих пор висит у него в вахтерке шашка, полученная от самого Буденного за огромное мужество. Но постарел уже Кузьмич. Десятый год пошел, как проводили его на пенсию. Но не такой характер у советского человека, чтобы сидеть без дела. Целые дни дежурит он на проходной института. Даже сейчас бодро сидит он на своем стуле, как когда‑то сидел на боевом коне.
‑‑ Здравствуй, Кузьмич,‑‑ обрадовался Богатырев.
‑‑ Так мы с тобой уже виделись, Михаил Андреевич,‑‑ ласково говорит вахтер.‑‑ Ты лучше почитай, что пишут.‑‑ Он показал на большую статью.
Академик быстро пробежал ее глазами. Корреспондент с волнением писал о всеобщей сонливости, овладевшей гигантским городом.
‑‑ Так и у нас...‑‑ начал Богатырев.
‑‑ Да, странные дела творятся,‑‑ вежливо перебил его Кузьмич.‑‑ Трудно что‑то народ стал просыпаться. Все спят, да спят. Внука сегодня еле‑еле в школу отправил.
‑‑ А сам‑то как?‑‑ Какая‑то смутная догадка стала зарождаться у Михаила Андреевича, но не хватало ей толчка.
‑‑ Так мое дело стариковское,‑‑ улыбнулся Кузьмич.‑‑ Я и ночью‑то заснуть не могу. Все книжки читаю. Ученым, жаль, не привелось стать, но науку, сам знаешь, люблю и уважаю. Да и у тебя, я смотрю, мешки под глазами. Чай, опять не спал?
‑‑ Какой там сон?‑‑ махнул рукой академик.‑‑ Год выдался на идеи урожайный. Не успею одну рассчитать, а уже другая в голову лезет.
‑‑ Да...‑‑ протянул Кузьмич.‑‑ Башковитый ты у нас. Недаром весь народ тебя знает.
‑‑ Да и ты славой, вроде, не обижен был,‑‑ улыбнулся академик, а в голове упорно стучала одна мысль: "Что‑то случилось".
И эта мысль не давала покоя.
Что‑то случилось. Но что?

Глава 2. Ночное открытие

В тот темный ненастный вечер три окна на втором этаже длинного мрачного здания лаборатории фирмы "Зомби и сын" светились еще долго после полуночи. Кроме них свет горел лишь в окошке комнаты охранников на первом этаже, прямо под неутомимым исследователем. Фирма тщательно следила за тем, чтобы все, что родилось в стенах лаборатории, не вышло за ее пределы, и поэтому штаты частных охранников подбирались здесь столь же придирчиво, как в контрразведке.
Молодого исследователя, склонившегося с паяльником за лабораторным столом, звали Джимми Макнил. Окончив год назад колледж и получив диплом радиоинженера, он с трудом устроился на работу в мелкую фирму по ремонту радиоприемников, но через полгода фирма разорилась, и Джимми оказался на улице.
Он досыта настоялся в очередях на бирже труда, стоптал не одну пару ботинок в поисках работы, и уже стал терять надежду, как вдруг ему неожиданно повезло. Явившись по указанному в газете адресу, он очутился на собеседовании в фирме "Зомби и сын". Он так до сих пор и не понял, почему же из полусотни пришедших вместе с ним кандидатов, таких же безработных специалистов, выбор пал на него. Но он не особенно задумывался над этим, потому что теперь мог заниматься любимым делом хоть сутками, а радиосхемы были единственной (если, конечно, не считать Мэри, продавщицу из универсального магазина, с которой они вскоре собирались пожениться) его страстью в мире. Владельцы фирмы благосклонно относились к его ночным бдениям, потому что как сам Джимми, так и любая пришедшая к нему в голову идея в конечном счете являлись их собственностью.
Теперь вам, наверное, стало ясно, почему Джимми, отработав положенное время, засиделся над схемой, идея которой пришла к нему несколько дней назад. Только к этому вечеру ему удалось собрать все необходимые детали, и теперь он сидел, подпаивая разноцветные проводки к выводам радиоламп на монтажной панели, и время от времени сверяясь с наспех начерченной схемой.
Был третий час ночи, когда он наконец отложил паяльник и впервые взглянул на часы. Поняв, что домой идти уже не имеет смысла, Джимми решил не откладывать испытание собранного генератора до вечера, и вытащил из‑под стола заранее сделанный из жести рупор излучателя.
Подключив генератор кабелем к маленькой коробочке у основания излучателя, Джимми секунду помедлил, затем решительным движением повернул рубильник на мраморном щите. Загудел трансформатор, загорелись контрольные лампочки, и Джимми откинулся на спинку стула, ожидая, пока прогреются лампы и стоящий рядом осциллограф, подключенный к приемной антенне. Излучатель он поставил рядом с собой раструбом вниз.
В коридоре послышались неторопливые шаги, дверь в лабораторию приоткрылась, и в просвете показалась голова в форменной фуражке.
‑‑ Как поживают твои "лучи смерти", Джимми,‑‑ спросила голова.
‑‑ Почему это сразу "лучи смерти", Сэм?‑‑ переспросил обиженный Джимми.
‑‑ А что еще можно изобретать по ночам в нашей богадельне?‑отозвался Сэм, подходя к столу.‑‑ Это как раз то, чего не хватает нашему старикану Зомби для полного счастья. Только сдается мне, что у тебя от ночных сидений ум за разум настолько зашел, что ты ничего сложнее радиоматюгальника не придумаешь,‑‑ сказал Сэм и пнул носком ботинка жестяной рупор.
‑‑ Это не матюгальник,‑‑ оскорбился Джимми.‑‑ Это генератор высокочастотных волн. Я сам придумал его схему. Сейчас я его подниму и направлю вон в тот угол, где у меня стоит антенна. Смотри.
Джимми поднял рупор, и на экране осциллографа зазмеились зеленые кривые.
‑‑ Получилось!‑‑ завопил Джимми, ставя рупор на прежнее место.‑‑ Схема работает! Это дело надо отметить.
‑‑ Ты же знаешь, Джимми, я на работе,‑‑ вздохнул Сэм.‑‑ К тому же я в такую рань не употребляю. Вот разве что кофе...
Джимми уже свинтил крышку термоса и наливал себе и Сэму по стаканчику горячего кофе.
‑‑ Если ты такой умный, Джимми,‑‑ сказал Сэм, поднимая стаканчик,‑‑ то...
‑‑ То почему не богатый?‑‑ отозвался Джимми, и оба расхохотались, позабыв про стоящий на полу включенный излучатель.

Глава 3. В кабинете у шефа

Владелец процветающей электротехнической фирмы "Зомби и сын" Майкл Зомби‑младший, румяный седовласый джентльмен лет шестидесяти, просматривал биржевые страницы "Дейли ньюс", когда в кабинет вошел его секретарь с папкой в руках.
‑‑ Утренние бумаги, сэр,‑‑ произнес секретарь, встав сбоку с раскрытой папкой и ожидая, пока шеф оторвется от увлекшего его занятия. Наконец Зомби аккуратно сложил газету, положил ее на край стола и со вздохом отвинтил колпачок авторучки с золотым пером.
‑‑ Акции "Дрекмен компани" опять поднялись на три пункта,‑пожаловался он, пробегая взглядом подложенные секретарем листы и ставя подпись. Стопка бумаг уже наполовину похудела, когда рука сэра Майкла вдруг застыла в воздухе, а жидкие седые брови медленно поползли вверх.
‑‑ Что за глупые шутки?‑‑ процедил он, еще раз перечитав приказ об увольнении трех охранников за "злостное пренебрежение своими обязанностями, выразившееся в засыпании на рабочем месте и непросыпании даже во время передачи смены".‑‑ Не знаю, как насчет двух других, но Сэм Коллинз не мог заснуть на дежурстве! Его нанимал еще мой отец, а это было восемнадцать лет назад.
‑‑ К сожалению, это не шутка, сэр. Все трое спали, когда пришла смена, причем настолько крепко, что их еле разбудили.
‑‑ Они что, были пьяны?
‑‑ Нет, сэр. Ни капли в рот не брали. Их обследовали, но снотворного в организме также не обнаружили. Охранников одолела внезапная и очень сильная сонливость, причина которой не...
В этот момент в приемной раздался непонятный шум и послышались громкие голоса. Секретарь сунул папку под мышку и решительно направился к двери, но она вдруг распахнулась, и в кабинет ворвался взлохмаченный Джимми Макнил.
‑‑ Остановитесь, сэр!‑‑ выкрикнул он.‑‑ Не делайте этой ошибки! Они ни в чем не виноваты. Это все из‑за меня.
‑‑ Что все это значит?‑‑ грозно спросил Зомби, метнув в наглеца один из своих отработанных взглядов, от которых трепетали даже министры, но который почему‑то совсем не подействовал на юного нахала.‑‑ Кто это ни в чем не виноват, и что это вы успели натворить, как вас там...
‑‑ Макнил, сэр, Джеймс Макнил. Это все мой аппарат, сэр. Я вчера его испытывал, вернее, собрал, включил и забыл выключить, когда ушел из лаборатории, и поэтому Сэм Коллинз и двое других уснули. Они не виноваты, сэр, они просто...
‑‑ Довольно,‑‑ оборвал его Зомби.‑‑ Уильям, срочно вызовите ко мне Джефферсона и займитесь другими делами. Я вас потом вызову.
Когда секретарь вышел, Зомби тяжело уселся в массивное кресло и раскурил сигару, не обращая внимания на сконфуженного изобретателя. Через несколько минут в кабинет вошел начальник охраны Джефферсон и застыл по стойке смирно.
‑‑ Так что там у вас приключилось, Том?‑‑ спросил Зомби, выпуская клуб вонючего дыма.
‑‑ Скверная история, сэр,‑‑ ответил Джефферсон.‑‑ Трое охранников заснули на дежурстве. Я уже написал приказ об их увольнении, сэр, хотя мне и было очень жаль это делать. Все‑таки, старые служащие. Никогда не ожидал от них такого, сэр.
‑‑ Вот этот лохматый нахал ворвался ко мне и утверждает, будто именно он усыпил ваших ребят, правда, случайно. Я специально вызвал тебя, Том, чтобы ты послушал, как это ему удалось сделать ‑‑ если, конечно, он не врет,‑‑ и сделал выводы на будущее.
‑‑ Он их усыпил?
‑‑ Да, сэр. Видите ли, вчера вечером я работал в лаборатории, которая расположена как раз над комнатой охраны, и вчера же кончил собирать схему генератора квазиполяризованных модонов...
‑‑ Квази... чего?‑‑ переспросил ошеломленный Джимми.
‑‑ Ну, это такой недавно открытый вид высокочастотного излучения. И вот я придумал схему, собрал генератор, включил его, и поставил излучателем на пол, а в это время ко мне зашел Сэм Коллинз, и мы с ним немного поболтали, а потом он ушел. Было уже почти три часа ночи, я очень устал и решил заночевать в лаборатории. Разговор с Сэмом меня отвлек, и я забыл выключить установку. И вспомнил про нее только утром, когда мне сказали, что охранники заснули. Видите ли, некоторые ученые утверждали, правда, теоретически, что это излучение может обладать биологической активностью, и я сразу подумал, что все это из‑за меня.
‑‑ Интересно,‑‑ пробормотал Зомби.‑‑ Ты видел тех троих, Том?
‑‑ Да, сэр. В медпункте, когда у них брали кровь на анализ. Они и тогда были очень сонные, хотя разбудили их часа за три до того.
‑‑ Очень интересно,‑‑ повторил Зомби.‑‑ Если это действительно биологическая активность...‑‑ Он нажал кнопку селектора.‑Уильям, я буду в восьмой лаборатории. Пусть туда срочно доставят из вивария несколько крыс в клетках. Встречу с Гадингом перенесите на пятнадцать тридцать.‑‑ Он повернулся к Джимми и Джефферсону.‑‑ Хочу посмотреть на аппарат в действии, и тогда решу, что делать с твоими ребятами, Том.
* * *
Вернувшись в кабинет через два часа, Зомби‑младший, наследник старого Зомби, был настолько возбужден увиденным, что достал из сейфа бутылку старого французского коньяка, налил себе на два пальца в стакан и одним махом осушил его, даже не почувствовав вкуса и аромата благородного напитка. Такой поступок был для него настолько необычен, что вошедший секретарь, увидев, как шеф ставит на стол пустой стакан, застыл на месте с раскрытым ртом, не договорив начатого слова. Он остолбенел еще больше, когда подошедший Зомби хлопнул его по плечу.
‑‑ Уильям, срочно вызовите ко мне полковника Таунсенда. Когда он придет, никого ко мне не пускать. Да быстрее же!
Секретарь так и выскочил за дверь с открытым ртом, а Зомби возбужденно расхаживал по кабинету, и, потирая руки, бормотал:
‑‑ Да, папаша, тебе такие дела и не снились. Это тебе не паршивая атомная бомба. Эта штука обойдется Пентагону в...
И он все ходил и ходил, подсчитывая свои будущие миллионы.

Глава 4. Первая догадка

Академик Богатырев взволнованно шагал по бесконечным коридорам гигантского института. Тишина внутри его стен была живым напоминанием о странном сне студентов и преподавателей, о тщетных попытках дозвониться в ближайшую больницу. Загадка не давала Михаилу Андреевичу покоя, и его мощный ум упорно бился над ее разрешением.
‑‑ Михаил Андреевич! Товарищ академик!‑‑ Голос прозвучал так неожиданно, что Богатырев невольно вздрогнул.
В дальнем конце коридора стоял Виктор Иванович Степанов, молодой ассистент академика и его любимый ученик. Вид у него был как всегда бодрый, и лишь чуть покрасневшие глаза говорили о бессонной ночи.
‑‑ А я вас ищу, ищу.‑‑ Степанов не скрывал своей радости.‑‑ Вы только представьте, что я обнаружил...
* * *
Виктор Иванович был из той замечательной породы людей, которую можно встретить только в нашей стране. Умный и начитанный, он прекрасно разбирался чуть ли не во всех областях науки и щедро отдавал ей свое горячее сердце и пытливый ум. Несмотря на свои двадцать три года, Степанов успел с отличием закончить институт, внести массу рационализаторских предложений, и, уже работая ассистентом у самого Богатырева, вечерами учился в аспирантуре и писал кандидатскую диссертацию.
Месяц назад в жизни Виктора Ивановича произошло важнейшее событие: он стал коммунистом. И теперь его сердце стучало еще громче, зовя на новые подвиги и напоминая об огромной ответственности перед партией и народом, перед двумя старыми большевиками, давшими ему рекомендации: академиком Богатыревым и вахтером Кузьмичом.
Этот властный зов не оставлял Степанова и ночью. Никто не знал, когда же он спит. И накануне вечером Виктор Иванович, как и всегда, остался в лаборатории, монтируя принципиально новый прибор для регистрации еще неизвестных науке лучей, идея которого недавно родилась в голове молодого ученого.
Монтаж затянулся далеко за полночь, зато труд Степанова был сразу же вознагражден: прибор зафиксировал тонкий луч таинственного происхождения. Расчеты показали его удивительную направленность: рождаясь чуть в стороне от Луны, луч шел тонким, слегка расходящимся пучком, и упирался точно в Москву.
Не поверив, Виктор Иванович трижды повторил вычисления, но результат оказался прежним. Создавалось впечатление, что кто‑то облучал столицу. Под утро луч исчез.
Все это Степанов быстро и четко изложил академику, и тот немедленно трижды по‑русскому обычаю его расцеловал. Теперь многое становилось понятным.
‑‑ Скорее к телефону! Надо сообщить об этом куда следует!‑бросил Богатырев немного растерявшемуся от поздравлений ученику, и стремительно двинулся к проходной.
Виктор Иванович с трудом поспевал за ним.

Глава 5. Космические диверсанты

Полковник Питерс, почесывая под полурасстегнутым мундиром волосатую грудь, висел в невесомости возле иллюминатора в своей каюте и посасывал из тюбика горячий кофе. Шел второй месяц вахты их экипажа на борту орбитальной станции космических ВВС США "Лаки стар" ‑‑ "Счастливая звезда". Питерс знал, что они не одиноки в своем бесконечном вращении вокруг Земли ‑‑ русские недавно завершили сборку своей станции "Восход", пристыковав к центральному модулю последний, четвертый блок. Питерс не верил, что они занимаются только научными исследованиями ‑‑ на кой черт им тогда такая большая станция! ‑‑ и с удовольствием вспомнил, что сегодня "Медуза" заработает вновь.
Питерс не любил русских. Его дед, которому когда‑то повезло во время золотой лихорадки на Аляске, вложил деньги в акции одного американского треста в России. Сначала дела шли прекрасно, и дед, поселившись во флоридском отеле, отогревал промерзшие на Аляске суставы и откладывал кое‑что с получаемых дивидендов на черный день. И этот черный день наступил ‑‑ в России произошла революция. Трест лопнул, а вместе с ним лопнули и радужные надежды старого Питерса. Поэтому Питерс‑внук всю жизнь считал, что во всех его несчастьях виноваты русские, поэтому и пошел служить в ВВС, поэтому ни секунды не раздумывал, когда ему предложили сменить штурвал самолета на рычаги управления космическим кораблем. И поэтому же он согласился возглавить проект "Медуза".
Прошло уже три года с того дня, когда Зомби‑младший вызвал для тайного разговора полковника Таунсенда ‑‑ своего племянника, служившего в контрразведке и имевшего широкие связи в Пентагоне. Лучи сна или "с‑лучи", как их теперь называли в секретных документах, нечаянное открытие Джимми Макнила, оказались для Зомби золотым дном. Когда лабораторные опыты показали, что эти лучи даже при очень малой интенсивности вызывают глубокий сон, сонливость от которого не проходит даже спустя многие часы после пробуждения, военные специалисты ухватились за них, как за эффективное оружие холодной войны.
‑‑ Представьте себе, джентльмены,‑‑ говорил полковник Таунсенд на сверхсекретном совещании в Пентагоне,‑‑ какие потрясающие возможности предоставляют нам с‑лучи! Дешевая и портативная установка, подвешенная в космосе над городом, может вызвать у всего его населения хроническую сонливость. А это означает, что рабочие у станков не сделают и половины нормы, ученики школ и студенты не освоят того, что им объясняли, сонные водители совершат массу аварий. И это лишь самые очевидные последствия. К чему же приведет массовое и постоянное облучение вражеской территории, мы даже не можем представить. Короче, джентльмены, с‑лучи ‑‑ это смертельный удар в сердце Советов. Он остановит промышленность, усыпит научную мысль и превратит подрастающее поколение в вечно сонных бездельников и тунеядцев. После нескольких лет широкомасштабного воздействия наших лучей их можно будет взять буквально голыми руками!
Вспомнив эти слова Таунсенда, Питерс, который тоже был на том совещании, злорадно усмехнулся, допил кофе и застегнул пуговицы на воротнике мундира полковника космических ВВС. Ему было плевать на то, что "Зомби и сын" сорвала с военного ведомства, а значит, и вытянула из карманов налогоплательщиков не один миллион. Главным для него было то, что он направлялся сейчас на боевую позицию. Он, полковник Питерс, уже ведет тайную, невидимую, но от этого не менее опасную войну!
Он открыл люк своей каюты и, цепляясь за поручни, проплыл по коридорчику в боевую рубку. Капитан Джемисон сидел в кресле вахтенного офицера, пристегнутый к нему эластичными ремнями, и сосредоточенно наблюдал за приборами на пульте. Прямо перед ним располагалась панель управления установкой "Медуза". Питерс с удовлетворением отметил, что индикатор состояния энергетических батарей установки показывает стопроцентный заряд.
‑‑ "Медуза" готова, Джефф?‑‑ спросил Питерс, взглянув на часы. До расчетного времени включения оставалось шестнадцать минут.
‑‑ Все готово, сэр. Разрешите начать ориентацию излучателя?
‑‑ Начинайте,‑‑ бросил Питерс, усаживаясь рядом и также пристегиваясь.‑‑ Пусть русские спят спокойно.
‑‑ Мертвым сном, сэр,‑‑ поддержал шутку Джемисон, и оба рассмеялись.
Летящий рядом со станцией наблюдатель мог бы заметить, как медленно, точно нащупывая цель, развернулся гигантский конус излучателя с‑лучей. Но никто, кроме нажавшего кнопку полковника, не смог бы сказать, в какой момент из него рванулся невидимый смертельный поток.

Глава 6. Задание правительства

Машина остановилась у высокого здания на Лубянке. Там ученых уже ждали, и стройный подтянутый лейтенант тут же проводил их в нужный кабинет.
Хозяин кабинета ‑‑ моложавый генерал с проницательными, но добрыми глазами ‑‑ встретил их у двери и протянул руку.
‑‑ Здравствуйте, Михаил Андреевич! Здравствуйте, товарищ Степанов! Рад видеть вас. Рассказывайте, что вас привело к нам.
Коротко и ясно изложил старый академик свои подозрения насчет последних событий. Генерал сразу же оценил важность этого заявления, и его крепкая рука взялась за трубку телефона правительственной связи. Доклад вождю был недолгим. Вытянувшись в струнку, чекист выслушал приказ правительства, и лишь после этого повернулся к ученым.
‑‑ Товарищи! Правительство выражает вам благодарность за проявленную бдительность. Для проверки вашего предположения в логово врага будут направлены наши люди. Однако, учитывая научную сторону вопроса, с ними должен будет направиться кто‑нибудь из вашего института. Короче, нам нужен консультант. Разумеется, все это, в том числе и наш разговор, необходимо сохранить в тайне.
Не дожидаясь, пока генерал закончит, Степанов встал и негромко произнес:
‑‑ Можно мне?
Генерал смерил его своим проницательным взглядом и остался доволен.
‑‑ Да. Это станет наилучшим решением.
‑‑ Спасибо, товарищ генерал!
Молодой ассистент сиял, как именинник. Его пламенное сердце тянулось туда, где было опаснее всего, и где он смог бы принести наибольшую пользу.
Гордость ощутил Михаил Андреевич за своего любимого ученика. Не зря воспитывал он его в духе великих борцов за свободу. Не подвел молодой аспирант в час испытания. И он, Богатырев, не подведет. Все свои силы, весь могучий интеллект бросит академик на борьбу со зловещей опасностью, и уже сейчас в его сердце зрела уверенность в нашей победе.
Воистину, ничто не сломит советского человека!

Глава 7. В семье не без урода

Крадучись, боясь каждого шороха, идет по улице инженер Иван Семенович Заклинкин. Еще совсем недавно казался он обычным молодым человеком, не хуже и не лучше других...
Но "казаться" ‑‑ еще не значит "быть"!
Нет особой нужды останавливаться на том темном и грязном пути, которым шел в своей презренной жизни этот выродок, "инженер" Заклинкин, выходец из семьи, протащившей из прошлого в настоящее отрыжки мещанства, жадности и эгоизма. Здесь были и растрата общественных денег, и дезертирство из армии, и подделка диплома, и еще бесконечное множество неблаговидных дел и делишек, а больше всего ‑‑ стремление "хорошо пожить" не работая. Все это и привело Заклинкина к предательству. Он очень легко попал в цепкие лапы иностранной разведки, которая, впрочем, олицетворялась для него в одном "друге‑иностранце", работавшем в американском посольстве под видом девятого секретаря ‑‑ Джоне Ланкастере.
На первом этапе этого знакомства Заклинкин собирал сплетни, анекдоты и слухи, и уже научился сам выдумывать то, что, как ему казалось, должно было понравиться любезному и щедрому иностранцу. Но коготок увяз прочно, и пришлось вскоре Ване с головой окунуться в дела рискованные и опасные. И с этом скоро сжился Заклинкин, потому что на месте совести был у него кошелек с деньгами.
И вот уже сидит он одиноко за столиком в ресторане. Сонный, как и большинство москвичей в эти дни, официант неторопливо приносит заказ ‑‑ знаменитую русскую водку и аппетитную закуску: парочку хрустящих соленых огурцов. Не успел Заклинкин выпить, как в зал вялой разболтанной походкой, характерной для живущих на загнивающем Западе, вошел Джон Ланкастер, и как бы случайно сел рядом. Со вкусом затянулся поганый наемник капитала "Казбеком" ‑‑ русский табак, как известно, лучший в мире, и тоже неторопливо опрокинул стопку водки.
А уже через пять минут за столиком тихо звучала спокойная беседа, и ни у кого из окружающих не могло возникнуть даже малейшего подозрения ‑‑ ведь не привык русский человек пить один, и легко сходится за бутылкой с любым незнакомцем.
Но не наши речи звучали за столиком. Ланкастер давал своему агенту новое задание ‑‑ собирать материалы о случаях массовой сонливости москвичей, по возможности с указанием точного времени и последствий для производства.
‑‑ Только постарайтесь не спать по ночам, иначе тоже будете сонливым,‑‑ втолковывает Джон Заклинкину, и в ответ на недоуменный взгляд инженера поясняет:‑‑ Отсыпайтесь днем. Наконец‑то у нас появилось новое оружие. Скоро большевики так и не смогут проснуться. И тогда... тогда у вас, тезка, наступит райская жизнь. Смените имя на Джона, купите дом где‑нибудь в Чикаго, и будет у вас много женщин и машин. Недолго осталось ждать. А пока надлежит выполнять все мои приказы.
Заклинкин согласно кивает. Он готов на любую подлость, и плевать ему и на Родину, и на свой народ.
Редки у нас не то что негодяи, но и просто плохие люди, но, к сожалению, иногда встречаются и Заклинкины. Один на миллион, но бывают...
Но все они рано или поздно получают по заслугам.

Глава 8. В океане

Могучий теплоход разрезает волны Атлантики. На палубе стоит Виктор Иванович и думает. Два чувства господствуют в его душе. Как и каждому советскому человеку, интересно ему побывать за границей, хотя очень многое знает Степанов о мрачном капиталистическом государстве. Знает он о бедственном положении трудящихся масс, угнетаемых алчными капиталистами, о резких контрастах между роскошью немногих и нищетой большинства, знает и о мутных потоках клеветы, льющихся из‑за океана на советскую страну. И поэтому второе чувство ‑стремление выполнить приказ партии и правительства ‑‑ гораздо сильнее в душе молодого ученого. Мысли Виктора Ивановича переносятся на его спутника и командира ‑‑ потомственного чекиста Епифана Матвеевича Чекалина.
Это настоящий советский человек, скромный, сильный, преданный своему делу. Во всей его внешности есть что‑то располагающее. Широкие плечи, сильные руки, проницательные, но добрые глаза майора говорят о многом. Не раз уже Епифан Матвеевич выполнял различные задания за рубежом, не один десяток врагов народа он обезвредил и на территории нашей страны, был несколько раз ранен, неоднократно награжден, хотя работа и не позволяет ему носить ордена. Как с равным беседует майор с Виктором Ивановичем, тактично и неназойливо учит его азам нелегкой чекистской работы.
И крепнет в сердце Виктора Ивановича уверенность в их полной победе над кознями врагов. Нет и не может быть на службе у капитала таких мужественных и мудрых людей, как Епифан Матвеевич! Не может трусливый наемник буржуазии победить свободного советского человека!
Спокойно смотрит Виктор Иванович вдаль, и не терпится ему поскорее заняться делом.
А теплоход летит по волнам могучей птицей, и нет такой силы, которая остановит его.

Глава 9. Счастливая встреча

Уже смеркалось, когда Виктор Иванович Степанов, получив напутствие майора Чекалина, вышел из отеля вдохнуть воздуха, напоенного ароматом капиталистического разложения.
‑‑ Сходи, Виктор, прогуляйся. Потому будет не до прогулок, начнется работа,‑‑ сказал ему майор.‑‑ Да пооботрись немного, а то слишком в глаза кидаешься, сразу видно, что приезжий,‑добавил он, с сомнением разглядывая его лучший костюм, купленный в Москве перед отъездом. Сам же Епифан Матвеевич был человеком бывалым, в Америке со спецзаданиями оказывался не раз, и чувствовал себя здесь уверенно.‑‑ Инструктаж помнишь?‑спросил он.‑‑ Спецфразу не забыл?
Виктор хорошо помнил кабинет с дубовыми панелями на стенах, широкоплечего сотрудника с усталым, но проницательным взглядом, и все, что тот говорил в последний вечер:
‑‑ Пусть вас, Виктор Иванович, не вводит в заблуждение та жизнь, которую вы увидите. Это не наша жизнь. Помните, что это лишь саван, которым прикрыт разлагающийся труп капитализма. Главное, в любых ситуациях, всегда и везде помните, что вы советский человек, и тогда вас ничем не удивишь и не обманешь. Все указания майора Чекалина исполняйте, как боевой приказ. А главное ‑‑ не поддавайтесь на провокации. Уверен, что распознать их вам поможет ваше классовое чутье.
Еще многое было сказано и твердо усвоено, и теперь, когда Виктор Иванович несколько скованной походкой шагал по вечернему Бродвею, ослепительно сверкающему огнями нахальных реклам, он был начеку. Внезапно взгляд его привлекла огромная, в полстены, реклама, на которой приличного вида джентльмен жадно впивался зубами во что‑то длинное и продолговатое, а над ним мигала и горела разноцветная надпись: "Только в закусочных Грызли вы в любое время суток сможете съесть горячую собаку!" "Чем только народ кормят,"‑‑ подумал Виктор Иванович, содрогнувшись, и тут же вспомнил, что обедал уже давно, и самое время поужинать. Он повертел головой, отыскивая вывеску ресторана, и наткнулся на мигающую надпись "Закусочная Грызли".
Виктор в сердцах сплюнул, и тут насыщенный бензиновой гарью воздух донес до него аппетитный запах. Обернувшись, он увидел небольшой ресторанчик, на дверях которого было написано: "Итальянский ресторан. Джузеппе Маккарони". Подозрительно рассмотрев сидящих за столиками посетителей на предмет обнаружения горячих собак или еще какой гадости, он с облегчением увидел, что те уплетают длинные тонкие макароны и какие‑то ватрушки с непонятной начинкой. Через десять минут он уже пытался намотать на вилку полуметровые спагетти, политые острым соусом, и заедал их пиццей.
Подкрепившись, он пошел дальше, уже с другим настроением разглядывая витрины и афиши кинотеатров с полуобнаженными красотками, и прислушиваясь к пошлым звукам джаза, доносящимся из‑за дверей варьете. "Красиво разлагаются, даже посмотреть приятно,"‑‑ мелькнула было мысль, но он вспомнил инструктаж, и недостойная мысль трусливо юркнула на задворки подсознания.
Тут он почувствовал, что острый соус, которым были политы спагетти, вызвал у него сильную жажду, и решил, что неплохо бы выпить чего‑нибудь прохладительного. Увидев неподалеку бар, он направился к двери, стараясь не смотреть на прогуливающуюся возле входа размалеванную красотку, один вид которой вызывал у него, как у сознательного человека, только отвращение.
‑‑ О, мой бэби,‑‑ проворковала красотка, раскрывая объятия, когда он попытался прошмыгнуть мимо нее в бар.‑‑ Я тебя так долго ждала. Пойдем, выпьем чего‑нибудь.
"Провокация,"‑‑ мелькнуло в голову Виктора Ивановича. Он вспомнил инструктаж, спецфразу, которую ему дали заучить для подобных случаев, и, твердо посмотрев на красотку, произнес:
‑‑ Руссо. Руссо туристо. Облико морале.
Он и сам не знал, что означает эта фраза, но с удовлетворением отметил, что красотка взвизгнула и шарахнулась в сторону. Он уже собрался открыть дверь, но тут сзади на его плечо легла тяжелая рука. Виктор Иванович обернулся. Перед ним стоял полисмен.
‑‑ Что ты ей сказал?‑‑ спросил он, с подозрением разглядывая Виктора Ивановича и поигрывая тяжелой резиновой дубинкой. Собрав все мужество и вспоминая на всякий случай адрес советского посольства, он повторил спецфразу.
Лицо полисмена прояснилось, он легонько похлопал Виктора по плечу и подтолкнул к дверям бара.
‑‑ Все о'кей, парень. Сходи, выпей. Это как раз то, что тебе надо.
Виктор Иванович уже открыл дверь бара, но тут увидел, что полисмен подошел к девице и начал ей что‑то шептать на ухо. Все фразу он не расслышал, до него донеслось только: "псих, но тихий". Девица успокоилась, вынула из сумочки помаду и стала подводить губы, а полисмен шлепнул ее пониже спины и пошел на ближайший угол, помахивая дубинкой.
Самолюбие Виктора Ивановича было ущемлено. Бормоча под нос: "Я вам покажу "тихого"", он распахнул дверь, посторонился в проходе, чтобы пропустить вышибалу, волочащего за шкирку пьяного и орущего что‑то непотребное посетителя, и решительно уселся за стойкой. Заказав джин, он осмотрелся.
Сидящий справа от него пьяненький дядя тщетно пытался попасть соломинкой в бокал с коктейлем. В углу целовалась парочка, на которую никто не обращал внимания. Слева сидел крепко подвыпивший всклокоченный молодой человек, и уныло водил огрызком карандаша по мокрой салфетке. Оторвавшись от этого увлекательного занятия, он грустно посмотрел на Виктора и громко икнул.
‑‑ Знаешь, что я такой?‑‑ вдруг спросил он ошарашенного Виктора.‑‑ Я негодяй. И скотина. Я продался ему за проклятые доллары, ик. И теперь они все уснут. Все до единого. Я, и только я буду в этом виноват, ик.
‑‑ Кто уснет?‑‑ спросил Виктор.
‑‑ Как кто? Русские. И будут спать, пока их не сожрут волки и медведи.
‑‑ Какие волки?
‑‑ Как это какие? Ты что, не знаешь, что у них по улицам бегают волки и жрут прохожих, а по ночам никто не выходит из дома?
‑‑ Н‑нет. Впервые слышу.‑‑ И потрясенный Виктор сделал большой глоток из своего стакана.
‑‑ Значит, дурак. И я дурак. З‑зачем только я их из‑зобрел, эти с‑лучи? Скоро запустят в космос большой генератор, и всем русским конец. А я буду его проектировать... и з‑запускать, ик. А м‑маленький генератор уже работает... Т‑только ты помалкивай, а т‑то тут кругом русские ш‑шпионы, ик!
Молодой человек умолк, глубоко и горько вздохнул, и опрокинул в рот содержимое своего стакана. Пустой стакан он аккуратно поставил в ряд с шестью другими, и захихикал.
‑‑ Так ты совсем ничего не знаешь про русских... Ты заходи ко мне, я тебе расскажу.‑‑ Он нацарапал на салфетке адрес и сунул ее в карман к Виктору.‑‑ А мне п‑пора.
Пошатываясь, он вышел из бара, а Виктор Иванович достал из кармана салфетку и остолбенел. На ней была схема генератора с‑лучей!

Глава 10. Обретенный друг

Ни Джимми Макнил, ни Виктор Степанов не подозревали, что весь их разговор в баре был подслушан и записан американской разведкой. В последнее время Джимми часто заходил в тот бар, где они случайно встретились с Виктором, и ФБР на всякий случай решило встроить там в нескольких местах микрофоны ‑ведь Джимми был изобретателем с‑лучей. К счастью, они так и не узнали, что схема генератора попала в надежные руки.
Вернувшись вечером в отель, Виктор сразу же рассказал Чекалину о разговоре с Джимми и показал схему. Суровое лицо майора нахмурилось:
‑‑ Слишком уж тебе повезло. Не ловушка ли это?
‑‑ А схема? Зачем им было давать мне схему?
‑‑ Не знаю. Ох, не нравится мне все это, Виктор.
‑‑ И все‑таки я к нему пойду. Другой возможности проверить нет. И не будет. Мне просто необходимо с ним поговорить. Если американцы действительно запустят большой генератор...
‑‑ Хорошо,‑‑ согласился майор после мучительного раздумья.‑Информацию я передам немедленно. И помни, что я все время буду рядом.
‑‑ А я и не сомневаюсь, Епифан Матвеевич,‑‑ с чувством ответил Виктор.‑‑ Я знаю, что нас не оставят в беде. Я готов ко всему.
И они посмотрели друг другу в глаза тем суровым мужским взглядом, который пробивается наружу лишь в минуту смертельной опасности.
* * *
Смеркалось, когда Виктор Иванович с просветленным лицом спускался с четвертого этажа дешевого пансиона в Бронксе, где в одной из комнат жил Джимми Макнил. Спустившись на два этажа, он остановился и посмотрел наверх. Там, возле двери своей комнатушки, стоял Джимми и со слезами на глазах размахивал ему вслед носовым платком в крупную красную клетку.
‑‑ Друг,‑‑ бормотал под нос Джимми,‑‑ заходи еще. Мы опять поговорим про мир и дружбу.
Виктор помахал ему в ответ, и, слегка пошатываясь, стал спускаться к выходу, сопровождаемый любопытными взглядами из‑за приоткрытых дверей. Позади осталось многое ‑‑ и взаимное поначалу недоверие, потом рассеявшееся, когда выяснилось, что оба они страстные радиолюбители, и фотографии невест, извлеченные из бумажников, и бутылка виски, распитая за мир и дружбу между народами. Много было сказано в задушевной беседе молодых людей. И хотя жили они по разные стороны железного занавеса, их объединяло одно ‑‑ страстное желание борьбы с силами зла и войны.
‑‑ Никогда, никогда я не стану помогать этому жирному пауку Зомби наживать денежки, заставляя спать таких парней как ты, Вик!‑‑ страстно восклицал Джимми, склонившись на плечо обретенного друга.
‑‑ А я, Джимми, всю жизнь стану бороться за то, чтобы все люди были счастливы!‑‑ столь же страстно отвечал ему Виктор.‑‑ Ты меня уважаешь?
И друзья по русскому обычаю со стуком сдвигали чайные чашки, в которых сегодня плескался далеко не чай.
Когда Виктор наконец вышел на улицу, в мрачных ущельях между высокими домами было уже темно. Он полной грудью вдохнул уличный воздух, щедро напоенный ароматами ближайшей помойки, и уже начал припоминать, как лучше добраться до станции подземки, как из‑за угла вышли трое в длинных серых пальто и кожаных шляпах. Один из них нес чемоданчик.
‑‑ Эй, ты, закурить не найдется?‑‑ спросил тот, что стоял посередине.
‑‑ Не курю,‑‑ машинально ответил Виктор. Радужное настроение еще не успело выветриться, и все люди для него были братья.
‑‑ Ну и дурак,‑‑ сказал верзила с чемоданчиком.‑‑ Хочешь, покажу одну интересную штучку? Да не бойся ты, не укушу. Она у меня здесь.
И он стал расстегивать замок.
Виктор помедлил, но потом подошел ближе. Заглянув в чемоданчик, он увидел небольшую металлическую коробку, от которой тянулся провод к жестяному рупору.
‑‑ А что это?‑‑ спросил заинтригованный Виктор.
‑‑ Новый радиоприемник,‑‑ пояснил верзила.‑‑ Если направить рупор на ухо, то в голове зазвучит музыка, зато рядом ее никто не услышит. Хочешь попробовать?
Виктор взял рупор и поднес к уху. Верзила нажал кнопку на коробке и покрутил пластмассовое колесико.
‑‑ Сейчас прогреется, и услышишь песенку.
Виктор ждал, но песенки так и не услышал. На него вдруг навалилась непреодолимая сонливость. Он закрыл глаза и принялся было укладываться на тротуар, но двое подхватили его и усадили в подъехавшую откуда‑то машину. Верзила выключил генератор с‑лучей (а это, как вы наверняка догадались, был именно он), аккуратно застегнул чемоданчик и неторопливо зашагал по улице.
Едва верзила с чемоданчиком скрылся за углом, из‑за мусорного бака выглянуло встревоженное лица майора Чекалина. Майор видел и слышал все. Выхватив из кармана пиджака рацию, он поднес ее к губам и торопливо произнес несколько слов. Через минуту рядом с ним, взвизгнув тормозами, остановилась черная машина. Майор прыгнул внутрь, и машина, взревев форсированным двигателем, рванулась вслед за похитителями, раздавив зазевавшуюся кошку.

Глава 11. В руках врага

Утреннее солнце, пробившись через щель в тяжелой портьере, осветило лицо спящего Степанова. Он приоткрыл глаза, громко чихнул и проснулся.
‑‑ Доброе утро, мистер Степанов,‑‑ послышался голос у изголовья. Виктор повернул голову и увидел сидящего рядом на стуле мужчину с сигаретой в зубах. Приглядевшись, он узнал в нем вчерашнего типа с чемоданчиком.
‑‑ Как вам понравилась песенка, мистер Степанов?‑‑ весело осведомился он, и выпустил к потолку струйку дыма.
‑‑ Какая песенка?‑‑ спросил Виктор Иванович, протирая глаза.
‑‑ Да та, что вы вчера слушали по новому радио,‑‑ пояснил незнакомец и захохотал. Правда, смеялся он недолго, потому что у него вывалилась вставная челюсть, которую он поймал на лету и аккуратно водворил на место.‑‑ Работа у меня такая,‑привычно объяснил он.‑‑ Есть еще кое‑где невоспитанные люди, зачем‑то носят в кармане кастеты. Пришлось раскошелиться на это произведение стоматологического искусства. Профсоюз, правда, потом оплатил, ведь я был на работе... Впрочем, мы отвлеклись, и вы мне так и не ответили.
‑‑ Такие песни нам не нужны,‑‑ ответил Виктор, гордо сев на постели.‑‑ Пойте их себе сами. Где моя одежда? И вообще, по какому праву вы задерживаете иностранного гражданина? Предупреждаю, что я сразу же отправлюсь в посольство...
‑‑ Думаю, будет лучше, если вы сразу уясните ситуацию, мистер Степанов,‑‑ сказал незнакомец.‑‑ Кстати, можете называть меня Джо. Так вот, если вы будете слишком упрямы, вы отсюда совсем не выйдете. Вас вынесут. И отнесут в одно укромное местечко, где вас не отыщет даже КГБ. Разумеется, если мы договоримся, вы не только свободно покинете этот гостеприимный дом, но даже вернетесь в Россию, чтобы выполнить одну нашу маленькую просьбу. Заставлять вас никто не собирается, и вы можете выбирать совершенно свободно, ведь у нас демократия. Впрочем, сейчас вам принесут одежду, и мы продолжим разговор в более подходящей обстановке. Завтрак вам тоже принесут сюда.
‑‑ Нам с вами не о чем разговаривать,‑‑ с достоинством ответил Виктор Иванович, кутаясь в простыню.‑‑ Я требую...
‑‑ Поберегите силы, мистер Степанов,‑‑ прервал его Джо.‑‑ Вы не на митинге. Встретимся через полчаса.
Джо встал, неторопливо подошел к двери и вышел. Дверь тут же открылась вновь, и в комнату вошел верзила с квадратным подбородком, толкая перед собой столик с завтраком. Он молча подкатил его к постели, бросил на стул тюк с одеждой, и так же молча вышел. Только теперь Виктор Иванович заметил, что у двери всего одна ручка ‑‑ снаружи. Он быстро оделся и бросился к окну. Оно оказалось забранным массивной решеткой. А за окном виднелся небольшой сад, окруженный высокой стеной. Побег был невозможен.
Решив, что силы ему действительно понадобятся, Виктор Иванович вздохнул, уселся возле столика с завтраком и, вспомнив, что с закуской у Джимми было негусто, воздал должное бутербродам и кофе. Когда он допивал вторую чашку и усиленно вспоминал приемы самбо, которые ему показывал майор Чекалин, щелкнул замок и вошел Джо.
‑‑ Пора, мистер Степанов,‑‑ сказал он.‑‑ Надеюсь, завтрак вам понравился. Идите со мной, вас ждут.
Они вышли, прошли по длинному коридору, спустились на первый этаж и очутились перед массивной дубовой дверью, возле которой стоял охранник. Завидев их, он распахнул дверь, и Джо ввел Виктора в небольшой кабинет с зашторенными окнами. Посередине стоял низкий столик, уставленный бутылками, возле него три массивных кресла, одно из которых было свободно. В двух других сидели пожилой румяный джентльмен, который при виде Степанова улыбнулся, продемонстрировав все шестьдесят четыре зуба, и хмурый лысоватый мужчина лет сорока с сигарой в зубах.
‑‑ А, мистер Степанов,‑‑ проворковал румяный джентльмен.‑Наконец‑то мы с вами встретились.
Хмурый буркнул что‑то под нос и яростно задымил.
‑‑ Я протестую!‑‑ заявил Виктор.‑‑ Кто вы такие? Почему меня похитили? Почему?
‑‑ Да вы успокойтесь,‑‑ сказал румяный.‑‑ Может, хотите чего‑нибудь выпить? Виски, джин, коньяк? Или, может быть, русской водки?
‑‑ Мне от вас ничего не надо...‑‑ начал Виктор.
‑‑ Ну, не надо, так не надо,‑‑ охотно согласился румяный, наливая себе их квадратной черной бутылки.‑‑ Зато мы хотим попросить вас об одной услуге. Вы, наверное, уже догадались, что мы многое про вас знаем. Точнее, знаем все. И о разговоре с Джимми Макнилом в баре ‑‑ если желаете, можем включить запись. И о том, что вы были у него дома, и о чем разговаривали. И о том, что вы ‑‑ ассистент академика Богатырева, завербованный КГБ и засланный к нам добыть информацию об определенном виде излучения. Как видите, нам даже нет нужды вас допрашивать и выслушивать ту чепуху, которую вы вызубрили в Москве, мистер Степанов. Доказательств у нас достаточно. Вы уличены как иностранный шпион, и по законам Соединенных Штатов суд приговорит вас как минимум к двадцати годам. Подумайте, мистер Степанов, стоит ли терять двадцать лет жизни, а может, и саму жизнь, ради каких‑то там расплывчатых идеалов? Вы спросите, что мы предлагаем взамен?
Румяный с удовольствием глотнул из стакана. Угрюмый засопел и выпустил клуб дыма.
‑‑ Взамен мы предлагаем вам жизнь,‑‑ неожиданно сказал угрюмый гнусавым голосом.‑‑ И не жалкое прозябание в той стране, откуда вы к нам прокрались, а обеспеченную жизнь в свободном обществе. Мы знаем, что вы способный ученый. Для таких в Америке всегда найдется хорошая работа. С достойным вознаграждением.
Он опять присосался к сигаре, выпустил целое облако дыма и вкрадчиво произнес:
‑‑ Мы хотим стать с вами друзьями, мистер Степанов. И вы, уже как наш друг, вернетесь к себе в Россию ‑‑ совсем ненадолго, на несколько месяцев, не больше ‑‑ и станете передавать нам информацию о том, насколько успешно идет в институте академика Богатырева работа по исследованию того самого излучения, ради которого вы здесь появились. Затем мы переправим вас за кордон, и больше вам до самой старости не о чем будет беспокоиться.
‑‑ Ни за что!‑‑ гордо ответил Виктор Иванович, вскочив с кресла.‑‑ Можете делать со мной что угодно, но предателем я никогда не стану!
‑‑ Прекрасно, мистер Степанов, просто прекрасно,‑‑ отозвался румяный.‑‑ Мы никогда не сомневались, что вы настоящий патриот. И, разумеется, понимаем, что патриотизм стоит дорого. Но вы подумайте, мы вас не торопим. Предложите свои условия, и я уверен, что мы договоримся. О'кей?‑‑ И он нажал скрытую под столом кнопку звонка.‑‑ Джо, проводи мистера Степанова в его комнату.

Глава 12. Освобождение

Прошло несколько дней, похожих один на другой. По утрам в комнату Виктора привозили завтрак, потом Джо отводил его в тот же кабинет, где те же двое задавали ему те же вопросы. Виктор верил, что майор Чекалин не бросит его в беде, и старался выиграть время. Он то наотрез отказывался от гнусных предложений, то делал вид, будто колеблется и начинал торговаться из‑за условий, на которых он продастся американской разведке. Но время шло, и его похитители стали терять терпение, а Степанов ‑‑ надежду.
Однажды утром Виктор проснулся позже обычного. Посмотрев на часы, он с удивлением обнаружил, что проспал лишний час, но его почему‑то никто не разбудил. Он сел на постели, пытаясь сообразить, действительно ли слышал недавно какой‑то непонятный шум, или ему показалось.
Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вошел мужчина, толкая перед собой столик с завтраком. К удивлению Виктора, это был не привычный уже громила с квадратной челюстью, а сам Джо.
‑‑ Вставайте, Виктор Иванович, а то все на свете проспите,‑сказал Джо почему‑то по‑русски, и сделал перед лицом какое‑то неуловимое движение. Виктор посмотрел на него... и челюсть его отвисла. Перед ним, сжимая тонкую резиновую маску, стоял майор Чекалин и вытирал платком разгоряченное лицо.
Через десять минут он уже сидел рядом с майором в бешено мчащемся по нью‑йоркским улицам черном автомобиле, и слушал удивительный рассказ о своем освобождении.
‑‑ Это было просто, как все гениальное,‑‑ говорил Епифан Матвеевич, небрежно крутя руль одной рукой, а другой закуривая "Казбек".‑‑ Когда ты пошел на встречу с Джимми, я все время был рядом и видел, как тебя похитили. Я знал, что такого специалиста, как Джимми, будут охранять, и очень не хотел тебя отпускать, но Москва торопила, и другого выхода у нас не было. Словом, мне удалось догнать машину, которая тебя увезла, и теперь я знал, где ты находишься. Ну, а остальное было делом техники. Я просидел в засаде два дня, и за это время узнал, кто и во сколько приезжает на виллу, и кто ее покидает. И не только узнал, но и сделал специальным фотоаппаратом крупные снимки всех обитателей и гостей виллы. Фотографии я срочно переслал в Москву, и вчера получил изготовленные для меня резиновые маски. А сегодня с утра мы с двумя нашими сотрудниками перехватили автомобиль, на котором ехали Джо и два сменных охранника, и нас в этой машине пропустили за ограду. Я думал, что тебя придется отбивать силой, но они сами вырыли себе яму. В машине оказался переносной генератор с‑лучей ‑‑ тот самый, которым тебя усыпили. Я видел, как они это сделали, и испытал его на охраннике у ворот. Дальше все было просто, тихо и спокойно. Они до сих пор спят, вся их шайка.‑‑ Епифан Матвеевич поймал восхищенный взгляд Виктора и улыбнулся краешком рта.‑‑ Генератор я, разумеется, прихватил с собой.
‑‑ А кто это был, товарищ майор?‑‑ спросил Виктор.‑‑ Тот, румяный?
‑‑ Сам Зомби,‑‑ помрачнев, ответил Чекалин.‑‑ А второй ‑полковник Таунсенд из контрразведки.
‑‑ А куда мы сейчас, Епифан Матвеевич? В гостиницу?
‑‑ В гостинице нас уже ждут. Но они не учли, что Таунсенд еще несколько часов проспит, и будут ждать нас там, где мы уже не появимся. А сейчас нам надо передать кое‑что Джимми.
‑‑ Джимми! Он тоже с нами?
‑‑ Считай, что так. Я везу ему небольшой подарок, о котором мы договорились на последней встрече.
И майор показал на небольшой, но тяжелый сверток, лежащий на заднем сиденье.

Глава 13. Схватка

Высоко над Землей кружится стервятник американского империализма ‑‑ орбитальная станция космических ВВС США "Лаки стар". Каждые несколько часов, прерываясь лишь для заряда батарей, посылает она на один из наших городов поток с‑лучей. Но советские люди не могу спокойно смотреть, как охватывает их товарищей сонное оцепенение, как замирает мысль в голове ученого, как слабеют руки рабочего у станка. И вот уже им известна схема зловещего генератора. И вот построена модель, и проводятся опыты на животных. Все глубже и полнее узнают ученые свойства коварного излучения. Они понимают, что надо искать средство борьбы, сорвать зловещие замыслы врага. Но сделать это так, чтобы навсегда отбить у него охоту грозить нам.
В столице сообщение Чекалина было принято ночью. Оно уже не было новостью, и лишь подтвердило правильность избранного советскими учеными пути. В надежно защищенном от излучения бункере, где разместилось боевое и научное руководство борьбы с коварным врагом, уже разгадали тайну лучей сна, и учились нейтрализовывать их.
Но лучшая оборона ‑ это наступление. Требовалось принципиально новое решение. И оно нашлось.
Из маленького сибирского городка прилетает молодой ученый. Он физик, и приехал, чтобы попасть в институт академика Богатырева. Приехал по приглашению старого академика, которому несколько месяцев назад прислал письмо с просьбой оценить результаты его работ в области высокочастотного излучения.
Прямо на аэродроме его встречают двое в штатском и усаживают в машину. Молчаливый шофер резко берет с места, выезжает на загородное шоссе и быстро набирает огромную скорость ‑‑ почти сто километров в час. Молодой ученый (имя его мы называть не имеем права) удивлен и встревожен, но его успокаивают и предлагают отдохнуть перед встречей с академиком.
Наконец машина сворачивает на лесную дорогу и через несколько километров останавливается возле низкого бетонного здания. В глухой стене открывается дверь, и провожатые вводят молодого ученого в кабину лифта. Тот быстро опускает их на несколько десятков метров, и они оказываются в длинном коридоре, по обе стороны которого находятся двери лабораторий. По стенам тянутся высоковольтные кабели, пахнет озоном и нагретой изоляцией, многочисленные сотрудники монтируют установки и склоняются над измерительными приборами. Теперь молодой ученый понимает, что попал в секретную лабораторию института, которым руководит академик Богатырев, и его сердце переполняется гордостью за то, что ему оказали такое доверие.
Его подводят к одной из многочисленных дверей. За ней его встречает сам академик. Через несколько минут молодой ученый уже знает об огромной опасности, буквально нависшей над страной. Они начинают изучать привезенные им схемы, диаграммы, таблицы и графики, и вскоре он забывает обо всем, кроме захватившей его проблемы.
Через час в кабинете академика созывается совещание, и молодой человек рассказывает об изобретенном им генераторе поляризованных модонов ‑‑ высокочастотного излучения, очень похожего на с‑лучи, но с совершенно противоположным биологическим действием. Еще через час в одной из лабораторий начинается сборка опытного генератора.
Вскоре под Москвой в глубокой тайне были развернуты быстро созданные части ПЛО ‑‑ противолучевой обороны. Днем и ночью невидимый щит стал оберегать покой наших граждан.
Проходит еще несколько недель, и в лесу в нескольких километрах от подземной лаборатории вырастает антенна излучателя. Она невелика, всего несколько метров в диаметре, но это одновременно и щит, и разящий меч. Привезенная молодым ученым и доработанная в лаборатории схема оказалась намного эффективнее созданной Джимми Макнилом. Испускаемое антенной излучение входило в противофазу с с‑лучами и полностью гасило их. Поворот рукоятки на пульте превращал ее в генератор совершенно другого излучения ‑‑ лучей бодрости. Небольшая их доза повышала работоспособность, улучшала настроение и самочувствие человека, и полностью снимала сонливость. Но повышенная доза была очень опасна.
И это скоро предстояло узнать нашим врагам, считающим себя неуязвимыми.

Глава 14. Возмездие

Капитан Джемисон сосредоточенно колдовал над пультом, и желтые индикаторные лампочки мигали и гасли, уступая место зеленым. Взгляд Джемисона в привычной последовательности пробегал по индикаторам заряда батареи, частоты излучения антенны, выходной мощности и ориентации. Часы, расположенные рядом с красной пусковой кнопкой, отсчитывали последние минуты перед выходом в заданную точку.
Полковник Питерс сидел в соседнем кресле, пристегнутый ремнями, и мусолил во рту нераскуренную сигару. Он был доволен. Установка "Медуза" работала отлично, что подтверждалось абсолютным молчанием в советских газетах ‑‑ русские тщательно соблюдали секретность. Те из засланных агентов, что были в состоянии проспаться и послать в центр донесения, тоже сообщали о поразительной эффективности действия с‑лучей. Так, по крайней мере, сообщило ему командование в секретной шифровке. Но ни Питерс, ни шефы агентурной разведки не знали, что вокруг Москвы создана надежная сеть генераторов противолучей, которая полностью нейтрализует действие вредного излучения, а агенты давно сидят в кабинетах Комитета госбезопасности, где после краткого, но эффективного воздействия лучей бодрости, взахлеб выдают начальство и сообщников, путаясь в слезах и соплях. Что же касается донесений, то их, за всех пойманных агентов сразу, сочинял лейтенант‑практикант, осваивающий азы своей профессии.
Никто на борту "Лаки стар" не подозревал, что на них уже нацелена антенна мощного излучателя лучей бодрости, и поэтому когда полковник Питерс в расчетный момент нажал красную кнопку на панели "Медузы", он сначала не понял, откуда на него нахлынула такая невероятная бодрость. Капитан Джемисон тоже вдруг засуетился, отстегнулся от кресла и принялся взволнованно летать по кабине, насвистывая "Красотку с Бродвея". Он метался от иллюминатора к иллюминатору, нажимал какие‑то кнопки, крутил рукоятки, включал и выключал освещение, и, казалось, был охвачен лихорадочной жаждой деятельности. Полковник с удивлением почувствовал, что и ему невероятно хочется что‑то крутить, нажимать, делать, но суетливые движения Джемисона мешали ему сосредоточиться.
‑‑ Сядь на место, Джефф,‑‑ рявкнул полковник.
‑‑ Заткнитесь, сэр, и не мешайте мне работать,‑‑ огрызнулся капитан, хватаясь за рычаги ориентации и самозабвенно ими орудуя.
Полковник озверел от ярости. Какой‑то капитанишка приказывает ему заткнуться! Ищущие дела руки сами нашарили в кобуре пистолет. Джемисон заметил быстрое движение полковника и метнулся в сторону, одновременно выхватывая оружие.
Через минуту в боевой рубке "Лаки стар" среди осколков разбитых приборов парили в невесомости два трупа. И некому было слышать, как через пробитые пулями отверстия в корпусе со свистом выходит воздух, а заполняющий кабину вакуум заглушает доносящиеся из динамика отчаянные запросы наземного пункта управления.

* * *

В тот же день академик Богатырев покинул подземную лабораторию и снова перебрался в свой московский кабинет. Опасность миновала.

Глава 15. Подлая месть врага

Двое мужчин почти бесшумно выросли у проходной института.
‑‑ Извините, академик Богатырев у себя?‑‑ спросил один из них у Кузьмича, сжимая в левой руке небольшой чемоданчик.
‑‑ А где ж ему быть?‑‑ Вахтер взглянул на пришедших, и они воровато отвели глаза. Смутное подозрение мелькнуло в голове старого буденновца.‑‑ А вы кто будете?
‑‑ Мы из министерства. По срочному делу.
Первый незнакомец держался уверенно, и Кузьмичу не оставалось ничего другого, как кивнуть:
‑‑ Проходите, товарищи.
Однако неясное беспокойство не оставляло вахтера. "Надо будет проследить,"‑‑ подумал он.
Мужчины быстро проскочили мимо него.
Не подвела интуиция старого кавалериста ‑‑ не из министерства были эти посетители. Джон Ланкастер и Иван Заклинкин шли выполнять приказ большого босса ‑‑ убить Михаила Андреевича и заложить в его кабинете атомную бомбу с часовым механизмом. В очередной раз проигрывая войну, ее зачинщики теперь стремились отомстить тем, кто сорвал их коварные планы, одним ударом лишить нашу страну ее лучших ученых кадров.
Вот уже наймиты буржуазии стучат в дверь Михаила Андреевича. Дверь не закрыта.
‑‑ Прошу войти,‑‑ говорит Михаил Андреевич, не поднимая головы.‑‑ Прошу садиться. Чем могу быть полезен?‑‑ продолжает академик, глядя на двоих, стоящих у двери.
Ни тот, что ниже ростом и старше, ни другой, молодой, ему не знакомы. Вид у обоих напряженный. "Наверное, изобретатели",‑думает Богатырев. Здесь изобретатели нередкие гости.
‑‑ Прошу садиться!
Первый сел в кресло напротив стола. Второй прикрыл дверь. Первый начал говорить ‑‑ очень вежливо, любезно улыбаясь:
‑‑ Многоуважаемый господин профессор. Я буду очень и очень краток. Я уполномочен просить вас немедленно выехать в Соединенные Штаты. Только у нас ваши знания будут оценены по достоинству. Вы заработаете миллионы в полноценной валюте. И я вынужден сказать, что... у вас нет выбора.
Продолжая любезно улыбаться, посетитель показал Михаилу Андреевичу большой пистолет.
Вежливо, не повышая голоса, Богатырев ответил:
‑‑ Сожалею, но вам нужен психиатр. Прошу меня извинить ‑психиатрия не моя специальность.
‑‑ Я не шучу, профессор! Выбирайте,‑‑ сказал посетитель. Он встал и направил пистолет на Михаила Андреевича. Стоявший у двери сделал шаг влево и тоже достал пистолет.
Михаил Андреевич поднялся и оперся о стол. Его лицо устремилось вперед. [Подлинная фраза! Просьба не трогать А.В.] Он громко крикнул:
‑‑ Гадина! Вон!
И, как бы дополняя его слова, дверь распахнулась, и на пороге вырос вахтер Кузьмич. В правой руке бывшего кавалериста сверкнула шашка, подаренная самим Буденным. Но убийца у двери резко повернулся и начал стрелять в упор. Беззвучные пули ударили Кузьмича прямо в сердце. Шашка выпала из старческой руки, и упал ничком красный боец.
Ланкастер, отделенный от Михаила Андреевича только шириной стола, разрядил свой пистолет в академика. Михаил Андреевич упал лицом на стол. Тут же, как шакал, подскочил Заклинкин и дважды выстрелил ученому в голову.
‑‑ Довольно!‑‑ Ланкастер посмотрел на часы.‑‑ Пора уходить.‑И он положил чемоданчик под стол к неподвижным ногам академика.
Убийцы быстро покинули кабинет.
* * *
Нелегко заставить уйти из жизни человека, который еще должен что‑то сделать!
Кузьмич очнулся сразу после ухода убийц. Он пошевелил головой и приподнялся на руках. Ног он не ощущал. Раздробленная от удара об пол челюсть висела, и в горле было что‑то, что мешало говорить...
Под ухом что‑то тикает. Кузьмич сразу узнал чемоданчик убийц и понял, что означает такое тиканье.
Кузьмич берет чемоданчик за ручку и ползет к двери. Эта дверь, к его счастью, открывается в коридор. И вот он уже в коридоре. Ему кажется, что чемоданчик тикает все громче и громче. Кажется, что тикает все вокруг. Только не тикают мертвые ноги.
‑‑ Врешь,‑‑ говорит Кузьмич и ползет дальше. Сердце уже не бьется, но он все ползет и ползет, оставляя за собой кровавый след.
И вот взрыв. Атомный гриб начал медленно подниматься в коридоре с таким грохотом, что в аудиториях вылетели стекла и полетели с петель двери. Но уже через две секунды к пламени атомного пожара подскочил директор института, чей кабинет был совсем рядом, и крикнул:
‑‑ Воды!
Тут же весь коридор заполнился людьми. Огонь сбивали пиджаками, куртками, кто‑то успел наполнить водой ведро... Наконец несколько студентов раскатали пожарный шланг, и сильная струя воды ударила по подножию зарождающегося гриба.
Через пять минут все было кончено, и лишь слегка обугленный паркет в коридоре и черный закопченный потолок напоминали людям об уничтоженной опасности.
Да лежал обгорелый мертвый человек, в котором все сразу признали Кузьмича.

Глава 16. Подвиг Джимми

Тускло‑серой громадой возвышается над секретным космодромом ракета. Недобрая воля заокеанского империализма, затуманенная мечтой о мировом господстве, воплотилась в этом орудии насилия. Да, насилия, потому что только так можно назвать идею угнетения сознания людей, навязывания им сонного безразличия к светлым идеалам человечества.
Неподвижно стоит мрачная ракета. На ней установлен новый, самый мощный генератор с‑лучей. Их поток должен накрыть всю территорию нашей страны, превратить ее в царство сна и иллюзий.
Но всегда находились силы, встающие на пути зловещих замыслов. Нашлись они и сейчас, и воплотились в Джимми Макниле, породившем это фантастическое оружие, которого еще не знала история человечества.
Уже давно была неспокойна совесть молодого ученого. С того момента, когда он понял, что его изобретение собираются использовать против страны, которой он всегда восхищался, он тщетно пытался остановить занесенную над ней зловещую руку. Но что он мог сделать один против огромной машины милитаризма! Джимми уже начал впадать в отчаяние, когда судьба послала ему встречу с Виктором Степановым. Их задушевная беседа и укрепившееся взаимное уважение подбодрили Джимми и вдохновили его на поступок, на который он прежде никогда бы не решился.
Джимми знал, что за ним следят люди Таунсенда, но, как мы уже знаем, сумел передать Виктору схему генератора с‑лучей. И тогда майор Чекалин, поняв, что Джимми их союзник, смог передать ему записку, в который было лишь несколько внешне безобидных строк. Но молодой ученый быстро понял смысл послания, и через день в тайнике, устроенном в квартире его невесты Мэри, уже лежал небольшой, но тяжелый саквояж с портативной атомной бомбой.
События тех дней закалили дух Джимми. Он научился скрывать свои чувства и продолжал работать ‑‑ сперва в лаборатории у Зомби, потом на секретном заводе, где изготавливали новый, очень мощный генератор, а затем в сборочном цехе недалеко от космодрома, где генератор устанавливали в ракету.
И вот настал день, когда ракету поставили на стартовой площадке, а до запуска осталось несколько дней. Охранники на космодроме хорошо знали Джимми, ведь он каждый день, неся чемоданчик с измерительными приборами, приходил на стартовую площадку и контролировал монтаж и проверку генератора. Поэтому никто не обратил внимания, когда Джимми неторопливо прошел контрольный пункт, поднялся по лесенке в ракету и скрылся внутри, захлопнув за собой люк. Но тут взревела сирена охранной сигнализации, и на космодроме была объявлена тревога.
Никто, кроме Джимми, не знал, что в чемоданчике у него в тот день были не приборы, а бомба, которую он накануне получил от Мэри по почте. Он собирался оставить ее в укромном месте внутри корабля, установить часовой механизм на сутки и уехать. Но он забыл об одном. У входа в ракету стоял детектор радиоактивных частиц, и едва Джимми прошел мимо него, сработала сигнализация.
Джимми выглянул в иллюминатор и увидел, как ракету окружают вооруженные охранники. Он быстро задраил входной люк, но завинчивая последнюю гайку уже знал, что живым отсюда не выйдет. Люк можно было открыть и снаружи специальным ключом, были еще два люка возле двигателей, так что до него очень скоро доберутся. Отступать было некуда, раздумывать некогда.
Джимми пролез в кабину управления, сел в кресло пилота и раскрыл чемоданчик. Он откинул крышку плоской металлической коробки и щелкнул тумблером на панельке. Загорелась зеленая лампочка ‑‑ часовой механизм включился. Джимми медленно повернул рукоятку и установил взрыватель на три минуты, но тут услышал удары по люку. Он понял, что времени у него будет меньше, чем он надеялся, стиснул зубы и перевел взрыватель на самое малое деление ‑‑ одну минуту. Затем поставил бомбу на соседнее кресло, откинулся на спинку своего, и, протянув руку, нажал кнопку на панельке бомбы. Рядом с зеленой загорелась красная лампочка ‑‑ взрыватель заработал. Джимми скрестил руки на груди и закрыл глаза. Пошла последняя минута его жизни.
Никто из находившихся на космодроме так и не узнал, из‑за чего была поднята тревога. От секретного космодрома осталась лишь груда обугленных развалин, да стометровая воронка на том месте, где стояла ракета.

Глава 17. Возмездие

В небольшом ресторане далекого советского городка сидел Заклинкин и торопливо ел. До поезда оставался час, но нервы предателя были напряжены до предела, и он стремился как можно скорее покончить с обедом. Заклинкин даже не смотрел в окно, за которым лежал простой советский город, в котором было несколько высших учебных заведений, масса предприятий, школ, и не было ни единого безработного.
Внезапно за его столик подсел широкоплечий, сильный даже на вид мужчина с добрыми голубыми глазами, от взгляда которых Заклинкину стало не по себе. Мужчина поиграл зажигалкой и как бы между прочим произнес:
‑‑ Вы еще не устали бегать, Иван Семенович?
Предатель задрожал, а Епифан Матвеевич ‑‑ это, конечно же, был он ‑‑ так же небрежно добавил:
‑‑ Ничего, скоро отдохнете.
Лицо Заклинкина затряслось от страха, и он тут же заговорил униженным просящим голосом:
‑‑ Только не убивайте. Я все скажу...
‑‑ Да не здесь же,‑‑ поморщился Епифан Матвеевич.
Он легко встал и повел трясущегося предателя к выходу.
* * *
В этот же вечер полковник иностранной разведки Джон Ланкастер старыми московскими переулками крался к аэродрому. В его кармане лежал билет на самолет "Москва‑Лондон", но профессиональное шпионское чутье говорило, что появляться на людных улицах опасно.
Епифан Матвеевич вырос перед ним внезапно, внешне неотличимый от москвичей, но в мозгу Ланкастера как озарение вспыхнуло: "Чекист!", и он тут же бросился со всех ног в ближайший проходной двор. Теперь убийца изо всех сил пытался спасти свою поганую шкуру, удрать, сбить со следа, и проходные дворы стремительно сменялись переулками, а те опять проходными дворами. Но... в очередном проходном дворе стоял майор Чекалин и со вкусом курил папиросу.
‑‑ Вы бы прежде выслушали, а потом бегали.‑‑ Он укоризненно взглянул на Ланкастера.‑‑ Ваша карта давно бита. Сдавайтесь, Джон!
Но Ланкастер не собирался следовать добрым советам, и, выхватив пистолет, выпустил в майора всю обойму. Однако Епифан Матвеевич был начеку. Он ловко увернулся от пуль и повторил:
‑‑ Сдавайтесь!
С искривленным от бешенства лицом Ланкастер отбросил бесполезный пистолет, и, выхватив финский нож, бросился на Чекалина. Епифан Матвеевич, не сходя с места, ловко перехватил его руку, и нож упал на асфальт. Ланкастер с заломленной за спину рукой сразу обмяк, и, не узнавая своего голоса, тут же стал выдавать все и всех...
Епифан Матвеевич смотрел на него своими усталыми, но добрыми глазами, и в них сквозило презрение к трусливому врагу.

Глава 18. Операция

Весть о злодейском покушении на академика Богатырева в один день облетела всю страну. На предприятиях, стройках, в учебных заведениях прошли митинги. Трудящиеся советского государства заклеймили вечным позором коварных преступников, и единодушно приняли призыв партии и правительства к бдительности и резкому повышению производительности труда. Суровый голос советских людей звучал на весь мир.
Из‑за границы стали поступать телеграммы от многочисленных друзей нашей страны.
Из далекой сибирской деревни военным самолетом срочно вылетел в столицу знаменитый хирург Сергей Вениаминович Минько. Стремительный истребитель быстро домчал сельского врача до московского аэродрома, где его уже ждала машина.
Михаила Андреевича перевезли в экспериментальный корпус прославленной московской клиники. Сотни студентов и ученых толпились в коридоре, переживая за своего учителя.
Михаил Андреевич лежал почти обнаженным. Глаз не улавливал движения его широкой груди.
Почти все самые главные операции уже закончены. Извлечены пули из левого легкого и сердца. Теперь они не угрожают жизни ученого, и врачи не думают о них.
Главное ‑‑ это череп, дважды пробитый пулями Заклинкина. Рентгеновские лучи уже рассказали о том, как расположены осколки, и где есть трещины.
Оперирует Минько.
Тихо звучит его голос:
‑‑ Спирт... тампон... скальпель... спирт...
Шесть часов длится операция. И вот уже Сергей Вениаминович соединяет черепные покровы и накладывает последние швы. Широкая улыбка разлилась под марлевой повязкой:
‑‑ Будет жить!
* * *
Когда врачи снимали Михаила Андреевича с операционного стола, один из консультирующих при операции, известный генерал‑майор медицинской службы, вышел к телефону в ближайшую комнату.
Через несколько минут он вернулся с серьезным, взволнованным лицом. Зычный бас ученого в почетных погонах службы здравоохранения Советской армии пророкотал:
‑‑ Товарищи, я прошу внимания! Сейчас... я сообщил вождю о том, что жизнь Михаила Андреевича вне опасности. Он ответил мне, что...‑‑ сильный голос ученого дрогнул и прервался. Он закончил с усилием:‑‑ ...Он благодарил! Доктор Минько, вождь поручил мне пожать вашу руку!

Эпилог. Триумф лучей бодрости

Вот и окончилась незримая война. Еще раз доказала наша страна свое техническое и моральное превосходство над отсталым капиталистическим Западом.
Теперь везде в советской стране широко применяются лучи бодрости. Наконец‑то люди смогли избавиться от дурной привычки сна. Без малейшей усталости они предаются теперь величайшему удовольствию и счастью на свете ‑‑ труду на благо социалистического общества. Но и оставшееся свободным время каждый из них использует с максимальной пользой ‑‑ для физического развития и всестороннего самообразования, ибо, как сказал великий вождь: "Только всесторонне развитые люди смогут попасть в коммунистическое общество".
Этот день не за горами. Не сегодня‑завтра сбудется вековая мечта человечества. В этом заслуга и наших героев: академика Богатырева, майора Чекалина, хирурга Минько, аспиранта Степанова, вахтера Кузьмича...
Если вы бывали в Москве, то, конечно, знаете прекрасную новую площадь. В центре ее возвышается памятник старому буденновцу. Отлитый в бронзе, стоит Кузьмич в полный рост со своей неразлучной шашкой на площади своего имени, и как бы спрашивает прохожих:
‑‑ А что сделал ты?
И есть у всех что ответить Кузьмичу, ибо труд нашего народа ‑это труд каждого советского человека, а значит, и наш с вами труд, читатель!
И будущее принадлежит нам!
К О Н Е Ц